?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Посетила в Больцано концерт Григория Липмановича. Напишу немного о впечатлениях.

Оговорюсь, что была последний раз на его концерте лет 15 назад. Не "мой" это пианист, и к тому же, слушать его --- всегда тяжелый интеллектуальный, духовный труд, причем, я скажу честно, не всегда с лестным для меня результатом: иной раз слушаю его записи и не понимаю, что он хотел сказать.
Мне кажется, о пианистах такого уровня должны писать только профессиональные же музыканты, обычные охи-ахи и восторги здесь вообще никому не нужны. Нужен профессиональный разбор сыгранной программы, причем как единого целого, а что у перфекциониста Соколова с технической частью все было безупречно, в этом и сомнения нет.
Кто-то высказался, что ГЛС -- это параллельная реальность. Войти в нее для меня возможно, а вот понять, что там к чему, боюсь, я не очень в силах: не хватает знаний и понимания.

Первое впечатление -- от зала и публики Аудиториума. За весь концерт -- ни одного звонка мобильника. Ни одного скрипа кресла. Не потому, что не шевелились, -- просто кресла там не скрипят, понимаете? Это культура, уважение к музыканту и слушателям. Это как знаменитый английский газон, который можно каждый день стричь, но только у правнука он будет таким, как надо.
У нас в стране все хорошо с духовностью. Но вот с культурой... С культурой плохо, и никуда от этого не деться.
Публика, кстати, обычная -- аплодировала после 1-й части Фантазии Шумана, т.е. средне образованная. Принимали горячо, как своего. Да он и есть свой, веронец))

Играл, как он делает обычно, ту же программу, что и все эти полгода: Шуман "Арабеска", Фантазия до мажор, op. 17, Шопен -- 2 Ноктюрна, op. 32, Соната №2 си бемоль минор.
На бис -- 4 Музыкальных момента Шуберта и Мазурка Шопена, op.30 №2 (не уверена, но, кажется, она).

От первого отделения у меня осталось впечатление тяжеловесности, "Арабеску" я слушала и в записи после концерта в Питере, и вот сейчас живьем. Ну, это не легкий арабеск, а что-то тяжелое, предваряющее все остальную тяжеловесную и мрачноватую программу. Фантазия была по-немецки созерцательна. ff второй части с резким маршевым темпом, искусной педалью, делающей звуки резкими, рваными. Отсылки к Баху и Генделю и усиление полифонизма слышались отчетливо. А вот 3-я часть была уже предварением 2-го отделения. Голосоведение, как у ГЛС всегда, было настолько же отчетливым и прозрачным, насколько оно оттенялось партией левой руки с мягкой аккуратной педалью. После энергичного начала и кульминации ff полилась пианиссимо печальная тема. Зал, кажется, не дышал. Бетховенское сонатное начало было выделено мастерски. Замедление темпа было оправдано, слышна была каждая нота - и финальные аккорды с разрешением в арпеджио главной темы звучали отнюдь не радостью примирения, а предчувствием чего-то зловещего.

Оба ноктюрна Шопена предваряли то главное, ради чего и была собрана пианистом эта программа -- ради Сонаты № 2. Об исполнении этой Сонаты писали и говорили много, повторяться я не буду. Скажу, что самые большие мои ожидания от этой Сонаты Григорий Липманович оправдал.
Мне было интересно, как он даст после 3-й 4-ю часть: он начал ее attacca после третьей, и она прозвучала продолжением траурного марша, только как бы со стороны уже разверзнувшегося ада: "Мир бестелесный, слышный, но незримый, Теперь роится в хаосе ночном".
Что касается 3-ей части, я думаю, это исполнение уже стало событием. Обе темы траурного марша дополняют друг друга, темп ровный, как в метрономе: шествие смерти перемежается с напоминаниями живым: "Memento mori!" После мрачных колокольных аккордов пение вечной гармонии, кристально чистой и печальной мелодии ГЛС "насадил" на ось основного темпа, что сделало всю эту часть абсолютно единой пространственно, управляемой из единого центра, и центр-ось отнюдь не на земле. В общем, если говорить простым языком, это о Боге, человеке и смерти, но при помощи самых простых средств выразительности: темпоритма, педали, силы звука. Звучало это завораживающе страшно.

Но более всего меня поразила 1-я часть Сонаты: нервно-торопливо, непохоже на Соколова, даже где-то небрежно. В ней уже обреченность 3-й: смены темпа, лирическое начало и его обрыв, -- а у пианиста основная тема в верхней октаве звучит надрывно, в бешеном темпе. В конце, в коде, темп еще выше, с "грязной педалью" -- все, трагедия неизбежна.
2-я часть была предвестьем траурного марша, басы были, как мне показалось, в ней усилены. Вообще яркие картины и образы, столь не характерные вообще для исполнительской манеры Соколова, здесь возникали сами собой перед внутренним взором.

В общем, я бы сказала, что "небожитель" Григорий Липманович, всегда отличавшийся каким-то потусторонним видением искусства, в этой программе преподнес нам философскую трагедию бытия. Немного по-немецки. Но почему нет?
К бисам я уже так устала, что мало что понимала. 3-й Музыкальный момент был исполнен легко и с юмором. А вот Мазурка с большим чувством. И чувство это было чувством печали.

В фойе говорили, что в Зальцбурге был какой-то необыкновенный по насыщенности концерт. Может, будет запись? Хотелось бы.

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
nosimplex
Aug. 15th, 2016 10:24 pm (UTC)
Мало что могу сказать, но Гриша тоже не мой. Мне кажется, что переходы к диминуэндо у него какие-то нарочитые, то есть нюансировка странная.
terra_ira
Aug. 16th, 2016 08:30 am (UTC)
Ну, у него все придумано, мне кажется, простроено искусственно. Но впечатление в зале от этого не меньше: у него совершенно потрясающий звук. Каждая нотка слышна. И когда он играет такие вот небольшие вещи, как Муз моменты или мазурки Шопена, получается как бы маленький шедевр. Искусно сделанная вещь, приводящая красотой в восторг.
nosimplex
Aug. 17th, 2016 07:10 pm (UTC)
Небожитель,-хорошо сказано. Он действительно как-то не от мира сего. Спасибо за рецензию!
terra_ira
Aug. 17th, 2016 07:34 pm (UTC)
Пожалуйста ))
( 4 comments — Leave a comment )