?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

У любого крупного художника и вообще деятеля есть понимание своей миссии. Если брать современников, есть оно у Гергиева, есть у Ильи Глазунова, есть и у Михаила Плетнева. Уже то, что он подарил государству свой частный оркестр (если кто забыл, РНО до 2010 года был частным оркестром) поставило его в один ряд с нашими знаменитыми меценатами. Но кроме этого он, как и Гергиев, совершает массу просветительских гастрольных поездок, дает, как мы только что убедились, благотворительные концерты. И конечно, исполняет музыку, по тем или иным причинам подзабытую или редко исполняемую.
Я вот не помню, чтобы я у нас слушала "Реквием" Сен-Санса. Исполнять "Реквием" -- это всегда духовная работа и дирижера, и певцов, и оркестра, и не каждый на нее способен. А чтобы эта заупокойная месса прозвучала так, как она звучала вчера, нужно затратить огромное количество душевных сил. Нужно самому испытать потрясение, жить какое-то время в этом потрясении и потом ретранслировать его в зал.
Но этого мало. Не знаю, кто писал программку ко вчерашнему концерту, но мысль о том, что Сен-Санс как бы приблизил этим сочинением трагедию в своей жизни, не оставляла меня весь концерт.  Именно так это и было исполнено Маэстро: как музыка, за право создать которую композитор заплатил огромную цену. Последнее песнопение, начавшееся проникновенной флейтой (глаз было не оторвать от Максима Рубцова, растворявшегося в этой музыке), потом кларнет, зарыдали скрипки -- и за ними  голоса, -- это было то, что называется словом "катарсис".
Я вот только всегда думаю, что для того, чтобы этот "Реквием" или 6-ю Чайковского так исполнять, как это делает Плетнев,  надо все это перечувствовать. Но тут уж от миссии никуда не деться...